Воробьев «на тот берег» текст распечатать

Читать

Незабудка

Четыре года назад в библиотеке «Дружбы народов» вышел роман Евгения ВОРОБЬЕВА «Земля, до востребования». Книга впервые рассказала о выдающемся военном разведчике Герое Советского Союза Льве Ефимовиче Маневиче (Этьене), о его умной, сложнейшей работе, о его мужестве и достоинстве, о беспримерной судьбе.

Книга выдержала ряд изданий, последние дополнены новыми неизвестными ранее документами — исследовательский и писательский труд не обрывается с выходом книги.

Роман переведен на белорусский, латышский языки и опубликован под названием «Этьен и его тень», издан в Болгарии, Венгрии и Чехословакии; в 1974 году был экранизирован — фильм «Земля, до востребования» смотрели 50 миллионов человек. Страна узнала Маневича-Этьена. Пионеры называют его именем свои отряды, география их обширна: от Архангельска до Баку, от Бреста до Сахалина.

Обратите внимание

Евгений Захарович Воробьев — автор широко известного романа о людях смелой профессии, монтажниках-верхолазах. «Высота» была успешно экранизирована, фильм полюбился миллионам зрителей.

Образ нашего современника — так можно выразить общую направленность творчества писателя. Военные и послевоенные повести и рассказы, собранные в этой книге, служат тому бесспорным доказательством.

Рассказы о разных этапах войны, но большинство их относится к последнему этапу, завершающему году, когда «отсветы близкой победы легли на измученные, опаленные огнем лица освободителей-воинов». С полным правом Евгений Воробьев может считать военную тему своей.

Как писатель он сформировался на фронте, где без отлучки находился все четыре года.

Писатель убежден, что самый жизненный, современный аспект военной темы — нравственный.

Ложные и истинные понятия о добре и зле, душевная щедрость и черствость, строгость и жестокость, страх и бесстрашие, высокое понимание воинского долга и бездумное следование букве устава, требовательность к себе и другим — эти вечные общечеловеческие проблемы, пожалуй, основополагающие в повестях и рассказах.

Человек всегда в фокусе авторского зрения, значительно меньше места отдано непосредственно описанию военных действий, хотя в точных зарисовках военного быта, деталей видна уверенная рука участника событий.

Нравственный багаж — вот основная ценность, что привезли домой в своих вещмешках фронтовики. Все они, вернувшись на родину — в Ленинград или Баку, в Белоруссию или Магнитогорск, — к семье, близким, могли сказать: «Я шел к тебе четыре года…

» В живых и полнокровных образах выражены высокое чувство долга советского человека, ощущение себя и в мирной жизни воином, верность святым законам солдатского братства.

Важно

Особенно выразительно, взволнованно передано это в рассказах «Нет ничего дороже», «Вчера была война», «Квадрат карты».

Рассказы «Однополчане», «Слава над головой», «Гром и молния» — о кровном братстве воинов боевой части, его традициях. Полковое знамя «помнит прикосновение тысяч губ, омыто скупыми мужскими слезами, на нем бурые пятна крови. Оно хранит имена героев и презрение к трусам, чьих имен не помнит никто».

«Незабудка» — повесть о прекрасной молодой женщине, медсестре Гале Легошиной. Она спасла много жизней, многое перенесла, много видела страшного, грубого, жестокого. И все же повесть эта — о нежной, чистой, счастливой любви, о радостном и трудном материнстве. Незабудка — честный, искренний, резкий и прямой человек.

Автор правдив и откровенен, без прикрас и лакировки показывает он, как трудно было в первые послевоенные месяцы в оголодавшей, раздетой стране, в городе, лежащем в руинах, в деревне, живущей впотьмах, когда людям еще предстоит строить крышу над головой.

Автор прав, утверждая, что трудности послевоенной жизни не исчерпывались разрухой. Он без прекраснодушия смотрит на людей, вернувшихся с войны, не идеализирует всех подряд. Есть, есть исключения. Война не все очистила, не все дурное выкорчевала, не всех перевоспитала.

За шутливым рефреном из рассказа «Вчера была война» о доживших до мирных дней «одном бюрократе», «одном дураке», «одном трусе» слышатся тревога, предупреждение.

Сердце писателя отдано людям в серых шинелях. Он восхищен их душевной чистотой, стремлением к истинной любви — об этом повесть «Сколько лет, сколько зим», рассказы «Сентиментальный вальс», «Свет на полотне», «Где эта улица, где этот дом», «Шелест страниц».

Последний рассказ — о блокадном Ленинграде, ленинградцу Е. Воробьеву душевно близка эта тема.

Здесь, как и в рассказе «Небо в блокаде», ощутима особая атмосфера, запоминаются точные детали: шестьсот вымерзших чернильниц в Публичной библиотеке, книги, покрытые инеем, Адмиралтейская игла в чехле из серой мешковины.

Совет

Читатель постигает психологию человека — автор глубоко ее исследует. В рассказе «Каждый клочок неба» возникает сложная психологическая ситуация: оказывается, иногда высшая доблесть разведчика заключается в том, чтобы вовремя покинуть поле боя, покинуть его, не боясь прослыть трусом, если высшие интересы дела диктуют: отступить!

Фронтовики узнают себя в произведениях Е. Воробьева, у него многолетняя дружба, оживленная переписка со своими героями.

Чем сейчас занят писатель? Конечно, готовит новую книгу — автор вернулся к людям из отважного племени монтажников-верхолазов. Шесть раз летал он в Братск, в Усть-Илим: там, на берегах Ангары, живут и работают его «действующие лица». Лихой Коля Пасечник ныне руководит трестом, а другие знакомцы?.. Подождем встречи с новой книгой писателя. Пожелаем, чтобы стала она скорой и счастливой.

ТОВАРИЩ С ЗАПАДНОГО ФРОНТА

В этом коротком вступлении к книге повестей и рассказов Евгения Воробьева речь пойдет не столько о самой книге, сколько о человеке, ее написавшем.

Две самые крупные работы Евгения Воробьева, отделенные друг от друга почти двадцатью годами, на первый взгляд связаны с темой Великой Отечественной войны только косвенно.

«Этьен» — главный герой последнего романа Воробьева «Земля, до востребования» — выдающийся советский разведчик Лев Маневич, попавший в руки итальянской контрразведки еще в 1936 году, провел все годы Отечественной войны в фашистских тюрьмах и лагерях и умер в День Победы, освобожденный из концлагеря всего за несколько суток до смерти уже тяжко больным.

Герой другого романа Воробьева — «Высота», вышедшего в начале шестидесятых годов, строитель-высотник верхолаз Николай Пасечник показан писателем в ту пору, когда он не воевал, а строил, поднимал страну из развалин и пепла. Война в романе «Высота» для него, бывшего фронтового разведчика, хотя еще и недалекое, но все-таки — прошлое.

Однако можно с уверенностью сказать, что далеко не случайно для автора его любимый герой в «Высоте» оказался человек, многими и неразрывными нитями связанный с войной.

Не случайно и то, что герой книги «Земля, до востребования» Маневич («Этьен») и в итальянской тюрьме продолжает бороться и выполнять свой солдатский долг.

И все, что происходит в ходе Великой Отечественной войны, все, что проникает к нему сквозь стены тюрьмы, занимает огромное место в его нравственной жизни.

Пасечник — строитель с закалкой фронтовика, а отторженный от родины и армии Маневич до последнего часа жизни — боец, у которого своя позиция на своем поле боя.

Читайте также:  Урок мира на 1 сентября в 4 классе

В любой писательской среде за выбором главных героев, за пристальностью интереса именно к этим, а не каким-нибудь другим, людям в большей или меньшей мере стоит собственный жизненный опыт автора.

Таким опытом для Евгения Воробьева была Великая Отечественная война, которую он прошел от начала до конца на Западном фронте, впоследствии переименованном в Третий Белорусский, начав ее под Смоленском, у Соловьевской переправы, и закончив на Балтике, на косе Фриш-Нерунг, — в день, когда там прозвучали последние выстрелы войны.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=130113&p=3

Читать онлайн «Незабудка. Маленькая повесть», автора Воробьев Евгений Захарович

Евгений Захарович Воробьев

Незабудка

1

Рассвет еще не подоспел, он замешкался где-то на марше, но светлые предвестники рассвета уже коснулись неба. Туман быстро редел. Черные сосны, стоящие на обрыве, отражались в реке, как в пыльном зеркале.

Комбат Дородных долго смотрел в стереотрубу. Конечно, ничего обнадеживающего, а тем более радостного в этих соснах не было, и однако же с лица комбата исчезло выражение недовольства и затаенной боли, разгладились морщины. Под конец он смотрел на эти сосны с явной приязнью, почти с удовольствием — обозначился тот берег, и Неман не казался больше безбрежно широким.

Прошла еще одна, другая, третья минута — вечность. Верхушки сосен окрасились в розовый цвет. Рассвет ходко шел в головном дозоре утра, рассвет приближался.

Обратите внимание

И когда за спиной показалось новорожденное солнце, Дородных безбоязненно вышел из-за кустов на берег, к самой реке, зачерпнул полные ладони воды, отхлебнул ее и принялся вполголоса отдавать распоряжения ротным командирам и своему штабисту, отчаянно при этом жестикулируя и тыча длинным пальцем в тот берег, куда предстояло совершить бросок.

Теперь важно было, хотя бы до поры до времени, не нарушить речной тишины. Пусть противник как можно позже обнаружит место переправы! К ней готовились всю ночь напролет под маской прибрежного леса.

Флотилия Дородных насчитывала несколько «кораблей». На берег вытащили прохудившуюся плоскодонку. Батальонные разведчики уже давно тащили с собой эту нескладную плоскодонку — флагманский корабль всей флотилии Дородных.

Большая и неожиданная, однако,- судьба у этой посудины! Нашли ее разведчики еще на Десне.

Разве хозяин утлой плоскодонки с конопатыми боками мог вообразить, что она будет когда-нибудь утюжить Днепр, Сож, Березину, а вот теперь — сильный и своенравный Неман?

Вслед за плоскодонкой из прибрежных кустов выволокли надувную резиновую лодку и плотик — три телеграфных столба, связанных обмотками, ружейными ремнями и обрывками кабеля.

Хорошо, что по соседству с рекой оказался лесной хуторок. Оттуда притащили две половинки ворот, сорванные с петель и сбитые воедино, притащили добротную калитку. Там же в хуторке нашли солому и сено.

Посредине Немана виднелся вытянутый в длину песчаный остров, густо поросший лозняком. Остров облегчал решение задачи — он позволял преодолеть реку в два приема. Кроме того, растительность помешает противнику вести придельный огонь, когда батальон будет обнаружен.

Важно

Снова в кустарнике, близ берега разорвался шальной снаряд. Дородных страдальчески прищурился, еще раз всмотрелся в солнце, встающее из-за червонного горизонта, и, уже не приглушая голоса, подал сигнал форсировать реку.

Солдаты начали торопливо раздеваться. Белобрысый паренек в каске, сползающей на уши и глаза, никак не мог стянуть с себя намокшие сапоги. Он достал кинжал и надрезал вверху голенища. Не поплывешь же в тяжеленных сапожищах!

— Эй, Незабудка! Отвернись, пока не ослепла! — раздался иронический голос из прибрежных кустов. — Наш взвод — в чем мать родила. Ребята стесняются…

— Что же теперь? Отдельно мужской, отдельно женский пляж откроем? Пусть быстрее сигают в воду. Ваш взвод и в бою застенчивый!

Взводный уже не рад был, что связался с Незабудкой.

Санинструктора не случайно так прозвали в батальоне. Во-первых, глаза ее полны голубого света. Ну, а во-вторых, она очень памятлива — не было случая, чтобы Незабудка забыла оказать помощь тому, кто в ней нуждался.

Капитан Дородных кинул свои сапоги, каску в плоскодонку, но сам в нее не уселся. Он стоял на берегу, не пригибаясь, даже не сутулясь, и только отчаянно вертел шеей. Все видели его долговязую фигуру. Он подбадривал солдат и все размахивал автоматом над чубатой головой.

Иные солдаты сняли с себя гимнастерки, шаровары, застегнули их на все пуговицы, набили сеном или соломой и положили на воду. На эти поплавки грузили каски, диски автоматов, гранаты, коробки с патронами. Кто-то запасся автомобильной камерой. Рыжий детина, похожий на совершеннолетнего младенца, притащил оконную раму.

Третий солдат, как за спасательный круг, держался за большое колесо от кареты. Четвертый приволок для своей амуниции корыто. Пятый связал наподобие поплавков два снарядных ящика.

А белобрысый паренек, уже разутый, в каске, лежащей на оттопыренных ушах, выкатил из кустов бочку, столкнул ее в воду, поставил стоймя, долго чем-то нагружал, под конец перекрестился и вошел в воду.

В последний момент Незабудка решила не снимать с себя каску и не бросать сапожки. Она продела в сапожные ушки обрывок бинта, связала и повесила сапожки через плечо.

Совет

Еще снаряд ударил в реку. Столб воды плеснул Незабудке в глаза жемчужным блеском. Снаряд раздробил розовое зеркало реки на тысячу осколков. Словно откуда-то с Балтики докатилась до Немана штормовая волна. После того как опал водопад и стих внезапный шторм, остро запахло порохом и гарью.

Чем батальон быстрее расстанется с восточным берегом, тем меньше будут потери. Донеслась команда:

— За мной, хлопцы!

Дородных все потрясал автоматом над головой, оглядывался вокруг себя и тревожно всматривался в лица своих солдат, словно вел сейчас поверку, пересчитывал про себя, сколько с ним осталось боевых товарищей.

Конечно, Дородных можно величать и командиром батальона. Но разве там, в полку и выше, в дивизии, в армии, не знают о потерях, какие Дородных понес в боях за Вильнюс и на лесных дорогах, ведущих к Неману?

Сто тридцать три активных штыка — вот и все его войско. Пусть люди с воображением называют его комбатом, пусть его далее назовут Верховным Главнокомандующим особой Неманской группы, его войско не станет от того более грозным для противника. На самом деле он командует в этот час ротой неполного состава; правда, огневая мощь у роты усиленная…

В надувной лодке оставили место для Незабудки, но она отказалась от привилегии — не тот характер!

Читайте также:  Нанайская сказка «айога» текст распечатать

Незабудка уже вошла в воду, когда неподалеку кто-то застонал. Оглянулась ‹и увидела пожилого, усатого солдата. Он полз по берегу с телефонной катушкой на спине, волоча ногу в штанине, побуревшей от крови.

Не хотелось, так не хотелось выходить снова на берег! Раненым на этом берегу окажут помощь другие санитары, а ей приказано не задерживаться, не отставать от своих. Однако поблизости не было никого, кто мог бы перевязать раненого, исходившего кровью, и Незабудка пошла к нему, неловко ступая по острой гальке, леденящей ступни.

Обратите внимание

Обогнав ее, к раненому подбежал и оттащил его в кусты какой-то младший сержант, смуглолицый и черноволосый. Он уже достал индивидуальный пакет и собрался сделать перевязку. Незабудка молча вырвала из его рук бинт и принялась за работу. Ее всегда раздражали самодеятельные санитары, чья сердобольность позволяла им задержаться в тылу, отстать от тех, кто идет в первой цепи.

— Как тебя, девушка, зовут? — спросил младший сержант, когда она перевязала телефониста и снова, направилась к воде. — Кого поминать добром?

— Вот войну отвоюешь, явишься на танцплощадку, будешь с тыловыми барышнями любезничать… А мне прошу не тыкать! Между прочим, я и по званию старше…

— За мной должен был Новиков присматривать, да вот… — сержант кивнул в сторону раненого. — Я поплыву рядом с вами…

Она поправила санитарную сумку, перекинула сапожки через левое плечо, автомат закинула за правое плечо и круто отвернулась от младшего сержанта. Но чувствовала спиной его умоляющий взгляд.

— Будешь еще морочить мне голову! Адъютанта мне по чину не положено. А если бы и полагался адъютант — нашла бы кого-нибудь понадежнее! Во всяком случае — не тебя…

— Вы меня не поняли, товарищ старший сержант, — он шумно передохнул. — Сам прошусь под шефство. На случай, если ранят. Мне тонуть никак нельзя. Меня обязательно вытащить нужно. В любом виде на тот берег доставить…

Она повернулась к младшему сержанту, подбоченилась, оглядела его, от босых ног до непокрытой головы — с презрением, которое вовсе не хотела скрывать, а, наоборот, выставляла напоказ.

— А чем ты лучше других?

— Не во мне тут дело. А тонуть не имею права, потому что…

Больше она ничего не услышала, хотя младший сержант продолжал что-то кричать; она видела его обиженные глаза, темные и горячие, его подвижные, но беззвучные губы, беспомощную улыбку.

Новый снаряд ударил в прибрежный кустарник, поднял к небу грязный столб разрыва. Под босыми ногами Незабудки качнулась галька, она сразу стала очень скользкой. Осколки пропели на разные голоса.

Незабудка поспешно бросилась в воду.

2

За несколько минут все бойцы успели отчалить, отойти, отплыть. Плоскодонка и надувная лодка уже были далеко от берега. На плотике из телеграфных столбов разместился расчет с пулеметом. Противотанковое ружье привязали к спаренным половинкам ворот; за ними плыли три солдата.

Санитары плыли, держась за ручки носилок. Белобрысый паренек долго нагружал свою бочку, затем столкнул ее в воду и поплыл рядом.

Верзила, похожий на огромного розовощекого и пухлого младенца, — это он приволок из хуторка оконную раму, — исхитрился втиснуть свои объемистые плечи в форточку и плыл таким образом.

Важно

Вот, собственно, и вся «эскадра» батальона, ее плавсредства. Остальные переправлялись вброд — вплавь, на так называемых подручных средствах — кто как сообразил, кто как приспособился.

— Течение злое. Навьючиваться никак нельзя, — предупредил Дородных. — Переходим на вольную форму одеж …

Источник: https://knigogid.ru/books/909025-nezabudka-malenkaya-povest/toread

rulibs.com

Воздух в деревне пропах разнообразными сильными ароматами. Особенно хорошо пахло медовой травой.

Небо переменило оттенок, подмешав в голубое немного краплака, — наверное, к ветру — и, опустившись вниз, перегородило деревню Коржи вертикальными плоскостями наподобие стеклянных дверей и зеркальных витрин. Гришка шёл осторожно. Он без дела гулял.

Вернее, гулял и думал: «Не было у дяди Феди счастливого детства. Что же он вспоминает, когда приятное вспомнить хочет? Наверно, друзей…»

Подумал Гришка и о козле Розенкранце, до последнего времени одиноком: «Теперь козёл Розенкранц вместе с пастухом Спиридоном Кузьмичом проживает. Теперь их двое. И нас с дядей Федей двое. Ещё у меня мама есть и папа. А товарищей теперь у меня много».

Представил Гришка всю свою группу из детского сада в разноцветной одежде. Посередине вообразил заведующую Ларису Валентиновну в зелёном платье. Рядом с ней с одной стороны посадил Пестрякова Валерия с футбольным мячом, с другой стороны — козла Розенкранца.

Над их головами, в воздухе, вообразил воробья Аполлона Мухолова в тельняшке. Красиво получилось.

«Будет у меня товарищей ещё больше», — подумал Гришка с законной гордостью, хотел было взлететь, но вовремя спохватился и к воображённой уже картине довообразил следующее: на задний план поставил белого коня по имени Трактор.

Внизу, на траве, — девочку Лизу в розовом платье, петуха Будильника и маленьких белых ягнят. Некоторым ребятам дал в руки щенят и кошек. А Ларисе Валентиновне — тёмно-бронзового карася Трифона, большого, как чемодан.

Совет

Получилось настолько красиво, что Гришка даже остановился, зажмурившись от такого яркого разнообразия своих друзей, настоящих и будущих. А когда глаза открыл, увидел парня Егора.

Сидел парень Егор на брёвнах. Ну, сидит себе парень на брёвнах — и пусть сидит. Смотрит парень на дом, который напротив, и пусть смотрит. Но в лице парня Егора было что-то очень настойчивое и напряжённое, словно он кричит, а Гришка не слышит.

Гришка в ушах поковырял — не слышит. Головой потряс — не слышит. Подошёл Гришка к парню, сказал:

— Извините. Мне кажется, вы кричали?

— И сейчас кричу.

— Тогда почему же я ничего не слышу?

— Я не для тебя кричу, — сказал парень. — Я кричу на тот берег. Лицо его снова стало настойчивым, немного печальным и напряжённым.

Гришка по сторонам посмотрел. Никакого берега нет.

— Вы и сию секунду кричите? — спросил Гришка.

Парень кивнул.

— Как же на том берегу услышат, если я на этом не слышу? К тому же вы сидите спиной к реке, и она не так близко.

— Не мешай, — сказал парень. — Впрочем, может быть, ты прав. Я так громко кричу, даже охрип, но она не слышит. Может быть, в моём крике не хватает чувства?

Гришка внимательно посмотрел на парня.

— Чувства у вас достаточно, но зачем кричать? Я бы на вашем месте постучал в дом напротив, вошёл и сказал: «Таня, здравствуй, это я».

Читайте также:  Стихи о весне для школьников

Парень сначала подумал, потом насупился.

— Ишь ты, — сказал он. — Вот когда будешь на моём месте, тогда и действуй по-своему. У каждой самбы своя падейра.

— Чего? — спросил Гришка.

— Пластинка такая есть, заграничная, — объяснил парень, иносказательная. В русском толковании значит: у каждого человека свой подход и характер.

— Тяжело вам, — сказал Гришка. — А вы не пробовали перейти речку вброд?

— Для моих чувств вброд нельзя. Необходим мост красивый.

— Трудное дело…

Но парень уже Гришку не слушал, он снова лицом просветлел и опечалился — снова кричал на тот берег.

Гришка потихоньку слез с брёвен и так, чтобы парень не заметил, огородами пробрался к дому напротив. Влез из огорода в окно и увидел: сидит Таня на диване, ноги под себя поджала, книгу читает — роман — и транзистор слушает.

— Здравствуйте, — сказал Гришка. — Вы тут транзистор слушаете, а на ваш берег кричат, докричаться не могут.

— Кто кричит? — спросила девушка.

— Тот и кричит, у кого чувства. У каждой самбы своя падейра.

— Что-что? — спросила девушка Таня.

Гришка объяснил:

— Падейра. Чего же тут непонятного — значит свой голос. А ваш транзистор могли бы и выключить, он вас, наверно, глухой сделал.

Девушка транзистор выключила. Прислушалась.

— Действительно, — сказала она. — Кто-то кричит. Как будто тонет.

— Может, и тонет, — сказал Гришка. Спрыгнул с подоконника и опять огородами побежал на улицу к парню Егору, что сидел на брёвнах.

А девушка уже вышла. Посмотрела на парня и засмеялась. И пошла вдоль по улице по своей стороне. И парень засмеялся. И тоже пошёл по улице по своей стороне. Они шли, как будто между ними протекала река и не было мостика, чтобы им встретиться.

— Ничего, — сказал Гришка. — Мостик, наверное, будет.

Он прибавил девушку Таню и парня Егора к толпе своих друзей. Поставил их на картине позади Ларисы Валентиновны. Но чтобы они не стояли так безразлично, он, поразмыслив, посадил их на белого коня Трактора верхом. Получилось красиво. А когда дорисовал картину, сел на брёвна и задумался.

«Что ли, мне закричать на тот берег? Чувства у меня тоже хорошие». Он и не закричал ещё, как его кто-то за плечо тронул. Обернулся Гришка позади него девочка Лиза стоит.

— Ты чего так громко кричишь? — спросила девочка Лиза. — Даже мой Шарик, на что вертлявый и озорной, и тот услышал.

— А ты чего такая нервная? — спросил Гришка. — Вдруг гроза, а ты нервная.

Девочка Лиза села рядом с Гришкой, повздыхала и рассказала историю, печальную до слёз.

Источник: http://rulibs.com/ru_zar/children/pogodin/9/j25.html

Воробьев Евгений Захарович скачать книги FB2 TXT HTML бесплатно без регистрации и читать онлайн

Творчество автора (Воробьев Евгений Захарович) представлено в следующих жанрах: Проза, Советская классическая проза, Документальная литература, Биографии и Мемуары, О войне, Приключения, Приключения, Детское, Детская проза

Творчество автора (Воробьев Евгений Захарович) представлено в следующих сериях книг: Библиотечка журнала «Советский воин»,

 отображать обложки и аннотации в списке

Высота

Воробьёв Евгений Захарович [р. 29.11(12.12).1910, Рига — 1990)], русский советский писатель, журналист, сценарист. Участник Великой Отечественной войны. Окончил Ленинградский институт журналистики (1934). Работал в газете «Комсомольская правда». Награждён 2 орденами, а также медалями

Основная тема его рассказов, повестей и романов — война, ратный подвиг советских людей. Автор книг: «Однополчане» (1947), «Квадрат карты» (1950), «Нет ничего дороже» (6 изд., 1956), «Товарищи с Западного фронта. Очерки» (1964), «Сколько лет, сколько зим.

Повести и рассказы» (1964), «Земля, до востребования» (1969-70) и др.

Обратите внимание

В 1952 опубликована наиболее значительная книга Евгения Воробьева — роман «Высота» — о строительстве завода на Южном Урале, по которому поставлена еще более популярная кинокартина «Высота» (1957).

Серия: Жанр: Проза, Советская классическая проза

Серия: Жанр: Проза, Советская классическая проза Незабудка.

Маленькая повесть

Санинструктор Галя Легошина, по прозвищу Незабудка, известна в батальоне своей отчаянностью и преданностью делу — не было случая, чтобы она оставила кого-нибудь на передовой без первой помощи. Единственное, что может поколебать ее готовность помочь, так это трусость, к которой она непримирима.

Тем более неприятен ей поступок некоего младшего сержанта, который перед форсированием Немана просит ее присмотреть за ним и в случае чего непременно вытащить на тот берег. Но, как выяснилось на том берегу — не все так однозначно, как показалось Незабудке.

Художник Юрий Петрович Ребров.

Серия: Библиотечка журнала «Советский воин» Нет ничего дороже

Воробьев Евгений Захарович, русский советский писатель. Участник Великой Отечественной войны. Основная тема его рассказов, повестей и романов — война, ратный подвиг советских людей.

Автор книг: «Однополчане» (1947), «Квадрат карты» (1950), «Нет ничего дороже» (6 издание, 1956), «Товарищи с Западного фронта. Очерки» (1964), «Сколько лет, сколько зим. Повести и рассказы» (1964), «Земля, до востребования» (1969-70) и др.

В 1952 опубликована наиболее значительная книга — роман «Высота» — о строительстве завода на Южном Урале (одноименный фильм 1957). Награжден 2 орденами, а также медалями.

Серия: Жанр: Проза, Советская классическая проза, О войне Охота к перемене мест

Евгений Воробьев — автор известных романов «Высота», «Земля, до востребования», повестей «Капля крови», «Незабудка», «Сколько лет, сколько зим», многих сборников военных рассказов и очерков.

Спустя четверть века автор вернулся к своим старым друзьям верхолазам-монтажникам, людям романтической профессии, нередко связанной с риском и опасностью. Роман «Охота к перемене мест» населен вечными кочевниками. Сегодня они живут и трудятся на берегах Ангары.

Серия: Жанр: Проза, Советская классическая проза Слово о солдате (сборник)

В сборник включены рассказы и очерки известных советских писателей, опубликованные в 1941–1945 годах в журнале «Красноармеец» (ныне «Советский воин»).

Важно

Посвященные подвигу советского человека в годы Великой Отечественной войны на фронте и в тылу, они написаны по свежим следам событий и фактов и проникнуты горячей любовью к Родине, твердой уверенностью в торжестве правого дела — неизбежной победе нашего народа над злейшим врагом человечества — германским фашизмом.

http://ruslit.traumlibrary.net

Серия: Жанр: Проза, Советская классическая проза Этьен и его тень

Книга «Этьен и его тень» рассказывает о героической жизни советского военного разведчика Героя Советского Союза Льва Маневича.

Для Маневича (Этьена) и его боевых соратников война началась задолго до 22 июня 1941 года, до нападения фашистской Германии на Советский Союз, вдали от его границ.

В полном объеме читатели впервые познакомились с жизнью разведчика Л. Маневича в романе Евгения Воробьева «Земля, до востребования».

Жанр: Приключения, Приключения

Источник: https://nemaloknig.com/author-13253/

Ссылка на основную публикацию